8 (3513) 543-545
glagol.miass@mail.ru

gl3.jpg

Ключ ко многому и загадка навсегда |

Международный день детской книги учрежден в 1967 году по инициативе и решению Международного совета по детской книге (IBBУ) в день рождения великого сказочника Ханса Кристиана Андерсена 2 апреля. Тем самым подчеркивая непреходящую роль детской книги в формировании духовного и интеллектуального облика новых поколений Земли. По традиции, какой-нибудь совет секции пригласит популярного писателя написать Послание детям мира и известного художника – для создания оригинального плаката. А мы просто вспомним свои любимые детские книжки. И об их роли в нашем мировоззрении.

Ключ ко многому и загадка навсегда
О «пище духовной»
Как-то, беседуя с юной девушкой, думающей, «жизнь бы делать с кого», заговорили о «пище духовной», к коей относятся и книги. Девчонка огорошила: «А что это такое?» В ступор впала уже я, не сумев доступно объяснить, что такое духовность. Ее ведь не потрогаешь, не попробуешь на вкус, не взвесишь на весах… Задачка. В самом общем смысле – совокупность проявлений духа в мире и человеке? Объединяющие начала общества, выражаемые в виде моральных ценностей и традиций, сконцентрированные в том числе в художественных образах искусства? Нет, разъяснения Википедии «не прокатили». Тогда юная собеседница дала задание попроще – рассказать хотя бы о трех книжках, которые меня «духовно напитали».
Мамины книги
Я вспомнила родителей, которые были заядлыми книгочеями. У мамы, по моему убеждению, с духовностью было все в порядке. Она помогала всем страждущим, обладала врожденным вкусом к выбору книг, в том числе, для дочери.
Мне по случаю и без дарили «особенные» книжки. Я сочувствовала Козетте и ее бедной матушке («Отверженные», В. Гюго), восхищалась подвигом тогдашней сверстницы, которая спасла подружку от укуса ядовитой змеи, а сама погибла («Чернушка», С. Ахундов). Ф. Оржеховская в романе «Всего лишь несколько лет» просто и эмоционально раскрыла путь нравственного и профессионального становления будущей пианистки и будущего скульптора в трудные военные и послевоенные годы. Сложные характеры. Мужание в учебе, работе, дружбе, любви, в глубоком осмыслении происходящего вокруг. Все это заставляло задуматься.
Чего стоит только Магда Сабо со своими рассказами, списанными с жизни без вранья: об угрюмой бездуховности, нравственной фальши и гнили внешне респектабельных персон. Помню, как поразила книга «День рождения»: девчонка-эгоистка под силой жизненных обстоятельств превратилась в чуткого человека.
Сама Сабо была убеждена: «Ни от какой, самой сложной житейской и социальной проблематики детей отгородить практически нельзя, к тому же – опасно и вредно, ибо дети остались бы без всякой помощи в их естественном стремлении понять окружающий мир». Вслед за автором я изучала «зигзаги судьбы», вместе с автором разглядывала натуру в начале и конце процесса. Лучшее виделось достойным подражания. Антигерои – нежелательными объектами в списке друзей. То были ценные духовные заветы.
Папа с мамой формировали мою книжную полку. Детская и юношеская литература «лепила» меня. Иные наставления родителей воспринимались «нотацией», покушением на высшую ценность – свободу. Но, о чудо, примеры мудрых учителей – книг напрямую, без преград перетекали в ум и сердце! Становились маяком, мерилом. Такая власть у книг.
Папины книги
Отец был видным деятелем музыкальной культуры, лектором, публицистом. В детстве зачитывался Жюль Верном и Киплингом. Позже книги человека, потерявшего 18 лет своей жизни в сталинских лагерях, имели особую «тональность». Иногда я вынимала из родительского тайника томики, узнавала трагедию Бабьего яра, постигала тайны Тиля Уленшпигеля. «Барельеф на скале» А. Алдан-Семенова оказался за гранью понимания, и я возвращалась к уютным «Муми-троллю и комете» Туве Янсон.
Достаю время от времени сохранившиеся и самые дорогие книги, подаренные отцом и мамой. Перечитываю. Сравниваю первые и нынешние ощущения. Поражаюсь новым, не понятым ранее открытиям. И счастлива, что авторы, герои, как и родители, открывшие их мне, живут вместе со мной. Даже если наши жизни идут разными тропами, нас разъединяет река времени, между нами сохранились мосты, построенные в далеком детстве.
Обсуждение прочитанного с отцом – высокого, главного и развивающего душу стали фундаментом для формирования принципов, выбора профессии. Соседский Жорка терзал расстроенную гитару в беседке, Катерина строила ему глазки. Они не понимали меня, свою сверстницу. Им было неинтересно с той, что отказывается от лузгания семечек на лавочке. А та, которая отказывалась, по три часа в день за фоно общалась с Григом, Шопеном, Шубертом и Бахом, читала, строчила в тайную тетрадь стихи, рисовала портреты и стенгазеты. Мечтала походить на сильных духом книжных героев. Как минимум, на героиню Оржеховской.
Детские книги давно соседствуют со «взрослыми» – Джек Лондон, Ирвинг Стоун, Иван Бунин, Салтыков-Щедрин, Дмитрий Писарев, Ричард Бах, Джонатан Свифт, Александр Грибоедов, Николай Некрасов, Стефан Цвейг. Вот уже и у сына не хватает полки для его книг. Других. Но тоже мудрых и полезных. Я рада такой преемственности.
Музыка стала моей первой профессией, сочинительство – второй. Рисование – отдушиной. Я до сих пор читаю детские книжки. Я и сегодня не всегда остаюсь понятой. Но с теми, с кем в детстве любили одних и тех же авторов, больше шансов найти общий язык, сделать общее дело.
И вы знаете, после столь сбивчивого рассказа моя юная собеседница подняла на меня серьезные глаза и сказала: «Кажется, я кое-что поняла о книгах». Кажется? Черт, она права. Даже нам «кое-что» еще только предстоит понять из прочитанного в детстве. Детские книги – ключ ко многому и загадка навсегда.
Наталья Гладкова
© zen.yandex.ru

Возврат к списку

Актуальные статьи

AlfaSystems massmedia K3FN2SA